ДЕТСТВО



Игорь Марианович Яцунский – один из инженеров известной группы М.К. Тихонравова, сыгравшей громадную роль в решении теоретических проблем ракетно-космической техники, в решении вопросов, связанных с запуском на орбиту космических аппаратов, первых в мире искусственных спутников Земли.
Обычно воспоминания об ученом начинают издалека. Большей частью с детства. Так ярче и отчетливее виден образ человека, понятнее, почему он стал именно тем, кем стал. Ведь характер и творческие склонности закладываются именно в детстве.
Collapse )

ГРУППА ТИХОНРАВОВА



1945 год. В составе изыскательский партии ВВС Тихоокеанского флота брат участвует в боевых действиях против Японии. А я в те годы работала в Москве в РНИИ (много раз реорганизованном), в отделе, возглавляемом М.К. Тихонравовым. Я писала брату шутливые письма о самолетах и скоростях, а всерьез думала о том, что работа, которой занимались у нас в НИИ необыкновенно подойдет Игорю с его характером, глубиной ума, упорством, целеустремленностью; что именно он (а не я) сможет принести пользу здесь, в отделе у Михаила Клавдиевича Тихонравова.
Collapse )

ЗАПУСК ПЕРВОГО СПУТНИКА



Во время запуска первого спутника Игорь Марианович был ответственным за оптические измерения орбиты спутника. Это был не простой труд, так как в то время еще не было комплекса радиотехнических наблюдательных и измерительных пунктов, а те средства, которыми в то время техника располагала (радиотехнические средства обнаружения самолетов), давали весьма не точную информацию. Однако, до начала декабря, как вспоминает брат, «благодаря нашему прогнозу, существующие средства наблюдения находили спутник. Но в декабре, в течение почти двух недель, спутник не могли обнаружить; но все же его нашли опять. Население Земли эту потерю не заметило, так как считало спутником его ракету-носитель, которая была больше спутника и ярче его раз в 100. Она быстро двигалась по небу, как очень яркая звезда». Брат говорил, что в то время в Координационный центр поступало большое число писем, большей частью восторженных, но иногда и критических. Были и такие письма, которые вызывали общий смех. Один гражданин написал, что видел спутник, проследил за его полетом, и даже утверждал, что спутник издает характерный шум. Письмо заканчивалось словами: «Вышлите 10 руб., буду продолжать наблюдения». Одна женщина – ученый-физик, основываясь на своих теоретических расчетах, прислала отчаянное письмо, в котором она уверяла, что спутник не может летать на таких низких высотах (перигей 228 км), что он завязнет в физических полях Земли. «Остановитесь, пока не поздно», - призывала она. Collapse )

ПОЛЕТ ГАГАРИНА



Приближался 1961 год – год запуска первого ИСЗ с человеком на борту. Игорь Марианович принимал самое активное участие в подготовке этого запуска.
Collapse )

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Брат был необыкновенно скромен. Он никогда не думал о славе, о диссертациях, об ученом звании для себя, но всегда самоотверженно помогал другим. И сколько людей обязаны ему своими высокими учеными степенями!
Медали им. Королева и им. Гагарина, которыми он был награжден Федерацией космонавтики, - вот его самая большая гордость.
Приведу текст характеристики, данной ему руководством института, при поступлении в Государственный университет:
«Тов. Яцунский И.М. работает в Институте с 1947 г. С 1951 года занимает должность ст. научного сотрудника. За время работы в Институте проявил себя как способный и вдумчивый научный работник. Провел ряд самостоятельных и важных научных исследований в различных областях техники. Многие из работ тов. Яцунского имеют важное практическое значение.
Тов. Яцунский много работает над повышением своих технических и теоретических знаний, которыми охотно делится с подчиненными и товарищами по работе. Пользуется большим авторитетом. Успешно руководит группой научных сотрудников. Исключительно скромен и дисциплинирован. Целиком отдает себя работе, не считаясь со своими личными интересами.
Предан делу партии и Социалистической Родине».
В этой краткой характеристике в, казалось бы, «дежурных» словах нет ни капли вымысла. Игорь Марианович Яцунский именно таким и был: исключительно честным и очень правдивым, очень талантливым и очень добрым, по характеру – мягким человеком.
Он безгранично любил Родину, ее природу. Он поклонялся всему красивому – музыке, живописи, поэзии.
Во время отпуска он всегда отправлялся в туристические походы и поездки, часто – на самодельных плотах, выбирая для этого самые глухие и живописные места нашего севера: республику Коми, Заонежье. Там, в общении с природой, он набирался новых сил для дальнейших творческих подвигов. Конструкция плотов была «разработана» братом самим, они были очень оригинальными, в особенности по материалам: их «плавучую» основу составляли… надувные детские игрушки. И, тем не менее, они были очень надежными в эксплуатации.
Сохранилось множество фотоснимков, сделанных братом в турпоходах. Он успевал так же вести записи о своих поездках, и даже написал прекрасный рассказ-быль о своем путешествии в Саяны.
В немногие свободные зимние дни брат занимался – для развлечения – конструированием двигателя для катания на лыжах. Двигатель крепился на спине лыжника. Двигатель этот получался поначалу слишком маломощным и никак не «тянул». И какая же была радость, когда он «потянул», правда, под небольшой уклон. Если бы брат был жив, он обязательно заставил бы этот двигатель тянуть и по ровной местности: брат все свои работы – при жизни – доводил до конца, независимо от того, серьезная это работа или забава.
Поэт в душе, брат писал стихи – очень современные по форме, но неизменно с глубоким содержанием; «моя поэзия – документальна», - говорил он.
Чувство прекрасного не покидало брата некогда.
В госпитальной палате, где он лежал последние дни, против его постели – на стене – висело зеркало. Брат, лежа, подолгу смотрел, как отражаются в нем облака, проплывая бесконечной чередою. Они напоминали ему снежные горы. За считанные часы до смерти брат продиктовал мне стихотворение, которое его товарищи назвали «Реквием»:
Предо мною Кавказ,
А, быть может, Камчатка…
Посмотри еще раз
Облаков отпечатки.
Проплывают они
По зеркальной равнине.
Вспоминаются дни,
Позабытые ныне…
Я в постели лежу
Госпитальной палаты,
Наблюдаю в углу
Бесконечные Татры.
Это, может, конец,
А, быть может, начало…
Где найдется мудрец,
Что бы все рассказал он?
 
Одинцово, госпиталь.
1983 г., 3 октября, 19 часов.
 
 
11 марта 1984 года
Иванова Л.М.